— Ма! — решительно перебил Алексей. — Это у тебя ломка. Ты наркоманка.

Когда опытный, со стажем наркоман остается без наркотика, у него начинается ломка, его крутит, вертит, он стонет, катается по полу и горько причитает. Ты вот первый день осталась без работы, и началась ломка. Тебе надо держаться.

Хочешь в Турцию на неделю? Хочешь?

— Нет. Может быть, попозже. Если не передумаешь.

— Мои слова... Ты знаешь, что такое мои слова?

— Знаю. Это кирпичи, положенные в стену на хороший цементный раствор. Из стены их уже не вынуть.

— Правильно. А с ломкой надо бороться.

— Как, Леша?

— Хлопни стакан водки.

— Уже.

— И что?

— Никакого результата.

— Хлопни еще один!

— Боюсь, результат будет несколько не тот, которого я добиваюсь.

— Тоже верно. Значит, здравость мышления тебя не покинула, к водке не пристрастилась, голос твой мне нравится... Знаешь, есть надежда. Выживешь.

— Буду стараться. Ты сейчас дома?

— Да.

— Один?

— Нет.

— Тогда спокойной ночи.

— Пока, мам. Завтра заскочу! Проведаю. Навещу.

— Будь!

Алексей был книготорговцем. Причем, не лотошником, не владельцем книжной лавки, не разносчиком, нет, он, можно сказать, поднялся до оптовика. Брал в типографиях книги, невыкупленные незадачливыми издателями, договаривался с авторами, посещал ярмарки, распродажи, работал с преуспевающими издательствами, мотался по странам ближнего зарубежья, предлагая там книги, скупая, и в общем-то у него получалось, неплохо получалось. Видимо, та закалка, которую он получил от матери, позволяла ему как-то вертеться в этом сложном переменчивом мире, правильно оценивать то, что покупал, что продавал. Ошибки у него были нечасты, да и случались они, в основном, из-за пиратских изданий, когда рынок вдруг оказывался заваленным книгами, появившимися неизвестно откуда — без опознавательных знаков, а те издательства и типографии, которые там были указаны, оказывались ложными, попросту говоря несуществующими. Но и в этих случаях он находил возможность выкрутиться, изловчиться и выйти из передряг с наименьшими потерями.